Париж

  • NURGUL
  • Travel
  • 14 января 2018

В Лондоне я жила в районе станции King's Cross St. Pancras. Волшебное место. Отсюда Хогвартс-экспресс доставит вас прямиком в школу чародейства, а поезда Евростар – в Париж.

Все два раза в Париже я была в мае, и, господи, почему там так холодно? Я также поняла, что между мной и парижанами лежит огромная пропасть взаимного непонимания, потому что, во-первых, мне нравится Эйфелева башня, во-вторых, мне не нравятся французские сыры. Хорошо, бри я исключаю из этого списка, и именно здесь, пожалуй, начну свой рассказ.

То, что парижане называют бельмом на глазу и уродливой железкой, мы с вами мечтательно зовем Эйфелевой башней. Самое высокое сооружение города, символ всей Франции и парижской романтики, она гигантская и тяжелая. Тяжелая, в первую очередь, для объятия сознанием. Вершина мастерства и гениальности человека прошлого. Неразделимый союз архитектуры и инженирии. Википедия сообщает, что Эйфелева башня – самая посещаемая достопримечательность в мире. В 2015 году на нее взобрались почти 7 млн. человек. Сумасшедшие. Зачем толпится в очереди, а затем страдать от клаустрофобии, когда на город можно полюбоваться с Собора Сакре-Кёр на Монмартре? Именно там, уютно расположившись на ступеньках и слушая труппу уличных музыкантов, можно ощутить дух города романтиков. Там я поняла, что именно музыка делает все вокруг романтичным. Не зря все фильмы о Париже сопровождаются звуками аккордеона, прокуренными голосами, спорами веселой толпы в богемных барах.

На Мормартре находится знаменитое кабаре «Мулен Руж», где шампанское льется рекой. За те деньги, которые вы заплатите за билеты, вам полагается бутылка. В очень тесном зале вас посадят за стол с еще тремя парами, с которыми вы обязательно переброситесь замечаниями об очень тесном зале. Представление начинается, и на сцену выбегают танцовщицы. До начала шоу, я представляла, что нас волшебным образом перенесут в Прекрасную эпоху, la Belle Epoque. Вот помните у Вуди, в фильме «Полночь в Париже», герои Оуэна Уилсона и Марион Котийяр попадают в ресторан «Максим» конца 19-века. Они знакомятся с Тулуз-Лотреком и восхищенно аплодируют барышням, которые, задрав подол кружевных юбок, игриво отплясывают канкан. Так вот забудьте об этом. Юбок уже нет. И, кстати, блузок тоже. На сцене ваш взор будет прочно прикован к полсотни обнаженных грудей. Теперь понятно, почему представление всегда набирает полный зал. Но если объективно, шоу исключительное, завораживающее, потрясающее. Оно наполнено сложными акробатическими номерами. Артисты сильные, выносливые, очень талантливые и эмоциональные. Они заставят вас в испуге задерживать дыхание и в иступленном восторге им аплодировать. 5 из 5. 10 из 10. 100 из 100, если хотите. Браво.

Мы старались обойти побольше достопримечательностей города. И хотя Музей д’Оранжери, Центр Помпиду и Галерея современного искусства фонда Луи Вуиттона оказали большое впечатление на нас, мне бы хотелось больше рассказать о тех местах, где было место той парижской романтики, за которой мы поехали.

В Галери Лафайет я купила красивую льняную рубашку с открытыми плечами. В тот вечер мне хотелось надеть ее и пойти туда, где собираются элегантные и педантичные французы. Прогуливаясь вверх к Елисейским полям по сумеречной и тихой Сан Онорэ, мы забрели в Le Griffonier, подлинное французское бистро с богатой винной картой. Поужинать там можно только в четверг – в остальные дни закрывается в 19:00. И как раз в четверг мы там и оказались. Бистро очень местное, очень столичное. Меню только на французском языке. Высокомерные официанты прилагаются. Из того, что мы ели, я помню только сыры. Потому что они были ужасные. J И хотя сидящая рядом пожилая французская пара причмокивала и улыбалась нам, одобрительно кивая нашему выбору сырной тарелки, мы, честно говоря, ею довились. На мой вопрос полагается ли к сырам мед или повидло, официант с широкой улыбкой-ухмылкой парировал, что только плохие сыры едят с медом или повидлом. Что, конечно же, не правда. Сейчас я вспоминаю это с такой же улыбкой-ухмылкой.

После такого плотного ужина мы отправились гулять дальше, по освещенным фонарями улицам, вдоль Сены в сторону Трокадеро, где мы еще купили себе крепов и ели их, и разговаривали, и любовались танцем вечерних огней Эйфелевой башни.

Но, не смотря на всю романтику вечернего Парижа, я остаюсь той, кто любит утреннюю прохладу, тишину и завтраки. А с перелетом на запад, в Европу, обычно проснуться в 5 или 6 утра не составляет мне никакого труда. Не знаю, почему, но мне показалось это очень по-французски – накинуть плащ на ночную сорочку, тронуть краской только губы и отправиться на поиски кофе и свежего багета, когда ты и город – один на один. Гугл обманул меня, сообщив, что чайный салон Анджелина на рю де Риволи, 226 открывается в 7 утра. Я стояла у закрытых дверей, а мойщик окон сообщал мне, что ресторан откроется только через 2 часа. Я поплелась вдоль улицы до Вандомской площади и обратно через Сады Тюильри к Площади Согласия, и повторила этот круг не один раз. Между прочим, из личных наблюдений замечу, если вы желаете познакомиться с французским месье, утро на Риволи – отличное для этого время и место. И хотя я не преследовала таких целей, пока сновала туда-сюда, я обменялась любезностями с симпатичным бегуном, потом убегала сама от одного чудика, и даже позволила поцеловать себя на прощание в обе щеки пожилому Алену Делону. Ладно, это был не он. Но мое романтичное настроение и богатое воображение именно так выдали мне высокого стройного мужчину с серебром в волосах и голосе (боже, какая пошлость). А между тем, с другой стороны улицы меня уже окликал тот самый мойщик окон, любезно сообщая, что Анджелина открылась! Так мило с его стороны.

Если вы можете есть сладкое до тех пор, пока вам не станет противно от самого себя, Анджелина – ваше место. Знаменитый чайный салон в 1903 году открыл австрийский кондитер и поставщик королевского двора Антуан Румпельмайер. Нравится мне его фамилия – почти как у карлика Румпельштильцхена. А внутренний интерьер салона спроектировал знаменитый архитектор Прекрасной эпохи Эдуард-Жан Ниерман. Здесь гармонично сочетаются чувство традиционности и современный комфорт. Это излюбленное место как туристов, так и самих парижан. Говорят, Коко Шанель и Одри Хепберн любили это место. Кондитерская известна своим горячим шоколадом и пирожным «Мон Блан». Последнее – на любителя. Я поясню. Каштановый крем – это на любителя. Гадость.

Кроме кондитерской на Риволи, есть ресторан «Анджелина» в Версальском дворце. Там, раз утка уже пострадала,  я позволила себе в первый и последний раз попробовать фуа-гра. И хотя вкус его описывают как «богатый, масляной и деликатный», мне не понравилось, меня чуть не вырвало. Как видите, у меня совсем не сложились отношения с французской кухней. Никакой я не гурман. Но, как оказалось, не все потеряно для меня. Следующее место – мое любимое в Париже.

На маленькой улочке длиной не более 50 метров, рю Мондови, 7, в тени типичных «османских зданий» Риволи, спрятался этот скромный ресторан традиционной бургундской кухни с почти 100-летней историей. Он был открыт в 1919 году, и руководство рестораном передается от отца сыну вот уже четыре поколения. У входа вас встретит пожилая женщина. И именно с ней вы должны быть осторожны. Она слишком милая, добрая и приятная, и вы скорее всего оставите ей большие чаевые. Внутри ресторана не более 15 столов. Маленькие, крепкие и какие-то деревенские, с накрахмаленными белоснежными скатертями, они тесно-тесно выстроены в два ряда. Кухня открытая. Вы видите поваров, и они видят вас. Складывается ощущение, что, кроме как смотреть на вас и бурно что-то обсуждать, они ничего не делают. Тем не менее, блюда волшебным образом выплывают из под прилавка и попадают на ваш стол.

На аперитив мы заказали бургундских улиток. Официант, та самая милая, добрая и приятная женщина, со всей деликатностью осведомилась, знаем ли мы, как обращаться со столовыми приборами, которые подаются к этой закуске. Она так любезно и учтиво это спросила, что я просто до сих пор умираю от любви к ней! Мы, смущенно улыбаясь, попросили ее показать нам. Приборы, которые в какой-то степени напоминают медицинские – это щипцы, похожие на ножницы, и вилочка с двумя зубчиками. Подцепив ракушку и ловко выудив оттуда улитку, женщина положила ее на тарелку, полила оливковым маслом из ракушки и предложила мне попробовать. Вкусно! Она затем отошла, но продолжила заботливо наблюдать за нами и нашей возней с этими брюхоногими. Я быстро наловчилась и мигом слопала свою половину. А вот Булату пришлось потрудиться. Он очень старался, пока милая, добрая и приятная женщина, сжалившись, снова не подошла к нашему столу и не предложила свою помощь. И так со всеми его улитками. Неумеха. Я так смеялась.

Вспоминая блюдо из фильма «Джули и Джулия: готовим счастье по рецепту» и мою малоуспешную попытку приготовить его дома, на главное я заказала себе «boeuf bourguignon» (говядину по-бургундски). Кажется, я до сих пор помню вкус той говядины в густом винном соусе. Нежное молодое мясо таяло во рту, я не успевала его жевать. А аромат пряного тимьяна и горячего вина мягко кружили голову и путали мысли. Блаженство. И не жаль отправиться после этого в третий круг ада Данте прямиком к чревоугодникам.

На десерт мы выбрали тарт от шефа с фруктами и ягодами. Очень вкусный, достойный, домашний десерт. Запейте это все вином, и можно смело идти дальше гулять по холодному Парижу. Если я еще не убедила вас посетить это место, возможно, Мишлен сделает это. Ресторан был включен в список гида Мишлен 2016 года. Нет, подождите делать большие глаза, у ресторана нет «звезд». Слишком большие там порции, чтобы называться высокой кухней. J Но инспекторы гида присудили ему «вилку» за комфорт, декор и обслуживание.

Когда я села писать о Париже, в голове было совсем пусто. Все-таки город не оправдал наши высокие ожидания, не захватил нас. Недели, конечно же, недостаточно для его изучения. Но постепенно начали приходить воспоминания о том, что мы видели, что пробовали, трогали, что понравилось и не понравилось, восхищало и разочаровало. Несомненно, я хочу вернуться и хочу возвращаться еще много раз, пока не найду те ощущения, которые ищут в Париже все, кто едет туда.